Неточные совпадения
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность
любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная
бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы
бесконечные источники
любви.
Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила
любовь, сердце одного заключало
бесконечные источники жизни для сердца другого.
Та неувядающая и негибнущая
любовь лежала могуче, как сила жизни, на лицах их — в годину дружной скорби светилась в медленно и молча обмененном взгляде совокупного страдания, слышалась в
бесконечном взаимном терпении против жизненной пытки, в сдержанных слезах и заглушенных рыданиях…
При вопросе: где ложь? в воображении его потянулись пестрые маски настоящего и минувшего времени. Он с улыбкой, то краснея, то нахмурившись, глядел на
бесконечную вереницу героев и героинь
любви: на донкихотов в стальных перчатках, на дам их мыслей, с пятидесятилетнею взаимною верностью в разлуке; на пастушков с румяными лицами и простодушными глазами навыкате и на их Хлой с барашками.
Любовь будет удовлетворять лишь мгновению жизни, но одно уже сознание ее мгновенности усилит огонь ее настолько, насколько прежде расплывалась она в упованиях на
любовь загробную и
бесконечную»… ну и прочее, и прочее в том же роде.
Да и совершить не может совсем такого греха великого человек, который бы истощил
бесконечную Божью
любовь.
Тогда лишь и умилилось бы сердце наше в
любовь бесконечную, вселенскую, не знающую насыщения.
Ни тени черного воспоминания, ни малейшего темного предчувствия — молодость, дружба,
любовь, избыток сил, энергии, здоровья и
бесконечная дорога впереди.
Все учение Христа проникнуто
любовью, милосердием, всепрощением,
бесконечной человечностью, которой раньше мир не знал.
Обнять бы ее скорей, увезти бы из скучного скита на новую жизнь, на счастье, на радость, на
любовь бесконечную!..
Те месяцы, которые протекли между выпускным экзаменом и отъездом в Казань с правом поступить без экзамена, были полным расцветом молодой души. Все возраставшая
любовь к сестре, свобода, права взрослого, мечты о студенчестве, приволье деревенского житья, все в той же Анкудиновке, дружба с умными милыми девушками, с оттенком тайной влюбленности, ночи в саду, музыка,
бесконечные разговоры, где молодость души трепетно изливается и жаждет таких же излияний. Больше это уже не повторилось.
В язычестве было подлинное откровение Божества, точнее, откровение мировой души, но открывалась там лишь
бесконечная божественная мощь; смысл оставался еще закрытым, и религия
любви еще не явилась в мир.
Отчего Гомеры и Шекспиры говорили про
любовь, про славу и про страдания, а литература нашего века есть только
бесконечная повесть «Снобсов» и «Тщеславия»?
Это
любовь к себе, к своему прекрасному телу, к своему всесильному уму, к
бесконечному богатству своих чувств.
Пришедши в свой небольшой кабинет, женевец запер дверь, вытащил из-под дивана свой пыльный чемоданчик, обтер его и начал укладывать свои сокровища, с
любовью пересматривая их; эти сокровища обличали как-то въявь всю
бесконечную нежность этого человека: у него хранился бережно завернутый портфель; портфель этот, криво и косо сделанный, склеил для женевца двенадцатилетний Володя к Новому году, тайком от него, ночью; сверху он налепил выдранный из какой-то книги портрет Вашингтона; далее у него хранился акварельный портрет четырнадцатилетнего Володи: он был нарисован с открытой шеей, загорелый, с пробивающейся мыслию в глазах и с тем видом, полным упования, надежды, который у него сохранился еще лет на пять, а потом мелькал в редкие минуты, как солнце в Петербурге, как что-то прошедшее, не прилаживающееся ко всем прочим чертам; еще были у него серебряные математические инструменты, подаренные ему стариком дядей; его же огромная черепаховая табакерка, на которой было вытиснено изображение праздника при федерализации, принадлежавшая старику и лежавшая всегда возле него, — ее женевец купил после смерти старика у его камердинера.
Но и наоборот, человек может пожертвовать несомненной ценностью своей свободы и своего дела в мире, ценностью семьи и ценностью сострадания к людям во имя
бесконечной ценности
любви.
Любовь к Богу должна быть
бесконечной, но когда она превращается в
любовь к отвлеченной идее Бога, то она истребительна в своих последствиях.
Брак и семья принадлежат объективации человеческого существования,
любовь же принадлежит
бесконечной субъективности.
Любовь, как было уже сказано, не принадлежит миру объективации, объективированной природы и объективированному обществу; она приходит как бы из другого мира и есть прорыв в этом мире, она принадлежит
бесконечной субъективности, миру свободы.
Покинув привычный насмешливый тон,
С
любовью, с тоской
бесконечной,
С участием брата напутствовал он
Подругу той жизни беспечной!
Христианство признает
любовь и к себе, и к семье, и к народу, и к человечеству, не только к человечеству, но ко всему живому, ко всему существующему, признает необходимость
бесконечного расширения области
любви; но предмет этой
любви оно находит не вне себя, не в совокупности личностей: в семье, роде, государстве, человечестве, во всем внешнем мире, но в себе же, в своей личности, но личности божеской, сущность которой есть та самая
любовь, к потребности расширения которой приведена была личность животная, спасаясь от сознания своей погибельности.
Сестры с тою же неисчерпаемой
любовью пишут ко мне… Бароцци с женой Михаилы отправились купаться в Гельсингфорс. Михайло с одной сестрой Варей остался на
бесконечных постройках своих.
«Дети — насельники земли до конца веков, дети Владыки Сущего, бессмертны они и наследники всех деяний наших — да идут же по зову чистых сердец своих в
бесконечные дали времён, сея на земле смех свой, радость и
любовь!
Вот истинная бентамовская «моральная арифметика»!.. И всюду она в статьях Толстого: всюду призыв к уму, к логике. Это удручающее «стоит только понять», эти
бесконечные доказательства счастья в
любви,
бесконечные рассуждения о
любви. И хочется напомнить Толстому то, что сказал еще Николенька Иртеньев: «жалкая, ничтожная пружина моральной деятельности — ум человека!» И хочется спросить: неужели евангелие выиграло бы в силе, если бы было написано не в четырех «брошюрах», а в сотне?
И Фофочка и Лелечка — все переплелось, перепуталось в этой
бесконечной сети
любвей и ненавистен, которую нерукотворно сплела семейная связь.
Тридцать пять лет и мечта об ослепляющей красоте, осенний грустный холод и вся роскошь
бесконечного блаженства
любви, даже не споря между собою, ужились в ее существе.
В письме к немцу она показала всю
бесконечную глубину своей картофельной
любви.
"Любите меня: вы знаете, что мне нужна
любовь". Вот она, вся тут в своем письме! В нем нет никакого содержания. Но отчего же у меня захватывает дух, когда я его читаю? Не оттого ли, что каждое его слово проникнуто непоколебимой силой… чего, я не знаю… пожалуй, хоть мистицизма, ложных мечтаний, чего хотите! Да, каждое слово проникнуто… Она живет призраками, но с ними и умрет, я же нашла принцип, a кроме тоски и
бесконечных вопросов у меня ничего нет, ничего!
Бирюзовый цвет воды, какого она раньше никогда не видала, небо, берега, черные тени и безотчетная радость, наполнявшая ее душу, говорили ей, что из нее выйдет великая художница и что где-то там за далью, за лунной ночью, в
бесконечном пространстве ожидают ее успех, слава,
любовь народа…
Эта приемная дочь — Люда, лучшая… нет, единственная подруга безвременно умершей родной дочери князя Георгия — Нины, та самая Люда Влассовская, которой Нина посвятила в своем дневнике многие страницы, исполненные горячей
любви и
бесконечной дружбы…
Милый, дорогой отец! Я никогда не отплачу тебе такою же
бесконечной, беззаветной
любовью, какой ты окружил меня. Я дурная, злая девочка! Я это знаю… Мне никогда не быть похожей на ту, которая была твоим утешением, никогда я не заменю тебе маленькой, давно умершей кузины, сходство с которой ты находишь во мне…
Любовь по учению Христа есть сама жизнь; но не жизнь неразумная, страдальческая и гибнущая, но жизнь блаженная и
бесконечная. И мы все знаем это.
Любовь не есть вывод разума, не есть последствие известной деятельности; а это есть сама радостная деятельность жизни, которая со всех сторон окружает нас, и которую мы все знаем в себе с самых первых воспоминаний детства до тех пор, пока ложные учения мира не засорили ее в нашей душе и не лишили нас возможности испытывать ее.
Дульчин. О, если ты жива для других, так жива и для меня. Ты не можешь принадлежать никому, кроме меня; ты слишком много любила меня, такая
любовь не проходит скоро, не притворяйся! Твоя
бесконечная преданность дала мне несчастное право мучить тебя. Твоя любящая душа все простит, и ты опять будешь любить меня и приносить для меня жертвы.
Анатоль между тем начинал чувствовать усталь от своей
любви, ему было тесно с Оленькой, ее вечный детский лепет утомлял его. Чувство, нашедшее свой предел, непрочно,
бесконечная даль так же нужна
любви и дружбе, как изящному виду.
Виноват ли смертный, если Небо, открывая для Монаршей добродетели поле
бесконечное, полагает границу нашей
любви, признательности, самому удивлению; если, даруя Своим орудиям некоторую часть прав Своих, оставляет нас, обыкновенных людей, в тесном кругу человечества?
И в ту минуту, когда я всего менее этого ожидал, она сдернула вуаль, и моим глазам предстало лицо ее, моей
любви, моей мечты, моей
бесконечной и горькой муки. Оттого ли, что всю жизнь я прожил с нею в одной мечте, с нею был молод, с нею мужал и старился, с нею подвигался к могиле — лицо ее не показалось мне ни старым, ни увядшим: оно было как раз тем, каким видел я в грезах моих, бесконечно дорогим и любимым.
Из всех униженных и оскорбленных в романе — он унижен и оскорблен едва ли не более всех; представить, как в его душе отражались эти оскорбления, что он выстрадал, смотря на погибающую
любовь свою, с какими мыслями и чувствами принимался он помогать мальчишке-обольстителю своей невесты, какие
бесконечные вариации
любви, ревности, гордости, сострадания, отвращения, ненависти разыгрывались в его сердце, что чувствовал он, когда видел приближение разрыва между своей невестой и ее любовником, — представить все это в живом подлинном рассказе самого оскорбленного человека, — эта задача смелая, требующая огромного таланта для ее удовлетворительного исполнения.
Потом пелись другие грустные песни, но Чистяков не слышал их, и все в нем трепетало от
бесконечной жалости к себе, который весь день без устали трудился, к кому-то безличному, большому, нуждавшемуся в покое,
любви и тихом отдыхе.
Я не любил никогда моих дурных качеств, и если бы небесная
любовь Божья не распорядила так, чтобы они открывались передо мною постепенно и понемногу, наместо того чтобы открыться вдруг и разом перед моими глазами, в то время как я не имел еще никакого понятия о всей неизмеримости Его
бесконечного милосердия, — я бы повесился.